П.И. Решетнюк. "Борьба с пожарами"

Об авторе

Решетнюк Пётр Иванович. Полковник милиции в отставке.

Последняя должность: заместитель начальника

УГАИ УВД Свердловской области.

Родился 05.05.1940 года в Винницкой области (Украина). После окончания средней школы работал водителем автомобиля. С июня 1959 по сентябрь 1962 года служил в рядах Советской Армии.

С сентября 1962 года по апрель 1963 года служба в оперативном мехдивизионе Управления милиции (УМ) Свердловского горисполкома в должности шофёра-милиционера.

С 1962 года учился на вечернем отделении Свердловского юридического института, который окончил в 1967 году.

С апреля 1962 года по октябрь 1966 года в отделении РУД ГАИ Ленинского райотдела УМ Свердгорисполкома в должности инспектора дорожного надзора, затем старшего инспектора дорожного надзора.

С 1 октября 1966 года по 20 марта 1969 года оперуполномоченный отдела РУД ГАИ УМ Свердлгорисполкома. С 20 марта 1969 года по 28 апреля 1970 года начальник отделения РУД ГАИ Кировского райотдела УВД Свердгорисполкома, командир мотовзвода.

С 28 апреля 1970 года по 7 сентября 1972 года начальник отделения, он же председатель квалификационной комиссии отдела ГАИ УВД Свердгорисполкома.

С 7 сентября 1972 года по 1 октября 1979 года командир отдельного дивизиона дорожно-патрульной службы (ОБДПС) ГАИ УВД Свердгорисполкома.

С 1 октября 1979 года по 29 декабря 1985 года заместитель начальника, ас 29 декабря 1985 года начальник отдела ГАИ УВД Свердгорисполкома.

С 7 мая 1990 года по 3 декабря 1996 года заместитель начальника Управления ГАИ Свердловского облисполкома. (Администрации Свердловской области).

С 3 декабря 1996 года в отставке в звании полковник милиции.

За время службы в органах внутренних дел награждён «Орденом Почёта» и 7-ю медалями.

Общая выслуга - 37 лет и 5 месяцев, в том числе в органах внутренних дел 34 года 2 месяца и 12 дней.

Борьба с пожарами

После проведения Всесоюзного совещания по реконструкции и развитию, акции дивизиона дорожного надзора значительно поднялись. Особенно в глазах руководителей городской власти.

Если во время проведения этого совещания почти каждый день шли дожди, то после его окончания они прекратились, и к июлю начался солнцепёк. Температура доходила до 30-32 градусов, что для Урала крайне жарко. Начали гореть торфяники, которые располагались вокруг города, а затем и леса. Свердловск окружён лесными массивами, и они являются спасением от удушья промышленными и автомобильными отработавшими выбросами. Поэтому крайне важно их сохранить.

От зноя народу деваться было некуда, садов и дач в те времена было мало. Автомобили в семьях были редкостью, чтобы выехать подальше от города к озеру. А лес, вот он рядом с городом, да и клещей ещё не было. На борьбу с тушением пожаров бросали тысячи людей, много автомобилей, тракторов. А леса продолжали гореть, От невероятной жары народ ринулся в лес. Особенно по выходным дням. А там где отдых, там алкоголь и табак, который зажигается огнём. «Человеческий фактор», как позже будут говорить. А от этого огня леса загорались снова и снова. Служба пожарного надзора, для нераспространения горения торфяников установила стационарные помпы, с помощью которых, в какой-то степени, удавалось «залить» торфяные поля. Горели леса и торфяники не только в Свердловске и в Свердловской области. Снова, как и в 1972 году, горела Европейская Россия. Похоже, что такая беда была и в Сибири, и на Дальнем Востоке.

В горисполкоме была создана комиссия по предотвращению пожаров. Привлекли и меня в эту комиссию, чтобы мы не пускали в лес трудящихся на автомобилях и мотоциклах. Мы предложили перекопать рвами проезды в лес или поставить шлагбаумы. Инспекторов мы ставить на каждый «дикий» проезд в леса не могли. Это поняли все члены комиссии. Мы могли только пускать парные на мотоциклах или автомобилях патрули, которые делали объезд лесов по периметру или с заездами в лес. Но найти кого-то в лесу было проблематично, так как народ забивался в такие места, что найти наших свердловчан было сложно.

Председателем противопожарной комиссии был зампредседателя горисполкома Семагин Александр Васильевич. Этакой хваткий россиянин. Любил иногда и чарку употребить. Обладал решительным характером. Поскольку и в 1972, и в 1973 годах использовалось много сил и средств для тушения пожаров, а толку от этого было мало, то он в сердцах «громыхнул» (голос у него был сильный):

- Кто-нибудь может что-либо толковое предложить?

Начали предлагать. Одни предлагали каждый день прочёсывать леса цепью милиционеров. Другие – направить из города все пожарные машины для тушения пожаров. Третьи – ежедневно с каждого предприятия и организации направлять по 25% работников мужского пола. Были и другие предложения. Когда очередь дошла до меня, я предложил принять «драконовский закон», то бишь решение горисполкома.

- Ну-ну. Давай. Что в этом «драконовском законе» надо записать? - спросил Семагин.

- Запретить въезд в лес на автомобилях и других транспортных средствах. За это нарушение налагать штраф на водителей 50 рублей, на должностных лиц – 100 рублей (по тем временам это были немалые деньги);

- разрешить работникам ГАИ запрещать эксплуатацию транспортных средств, которые будут задержаны в лесных массивах, путём снятия номерных знаков до уплаты нарушителями штрафа;

- протоколы на нарушителей, которые будут составлять работники ГАИ, пожарной охраны или лесники, необходимо рассматривать на административной комиссии. Её необходимо создать под Вашим председательством и утвердить решением горисполкома. Вместо очередных сборов противопожарной комиссии, следующее заседание не проводите, а проведите разбор нарушений во главе административной комиссии;

-в этом же решении запретите доступ в лес населению. За нарушение – штраф отдельно взятому свердловчанину в сумме 10 рублей. Однако должен предупредить, что эти мои предложения по сумме штрафов расходятся с «потолками» штрафов, установленных в Российской Федерации: гражданина можно оштрафовать на сумму не свыше 10 рублей, должностное лицо – не свыше 30 рублей. Если Вы сумеете подвести ситуацию под «чрезвычайное положение», то может наше предложение пройдет;

-после принятия решения горисполкома, необходимо его содержание «раструбить» в СМИ, чтобы всё население знало, какая ответственность наступит, если оно проигнорирует это решение Советской власти.

Александр Васильевич очень резво поддержал эти предложения и дал им ход. Во времена Советской власти горисполком мог принимать срочные неординарные решения на, так называемых «суженных заседаниях». На другой день такое решение вышло в свет. Имея закон, хотя и местной власти, мы должны его исполнять. Вопросы о компетентности горисполкома или его «суженного заседания» - это уже не наши проблемы. Тем более при обсуждении и принятии решения горисполкома присутствовал прокурор.

Мы выставили на стационарных постах инспекторов дорожного надзора. На этот период завели специальные журналы, в которых инспектор записывал Ф.И.О. водителя, номерной знак его автомобиля. После того как инспектор записал эти реквизиты, он предлагал водителю расписаться, что последний предупреждён о том, чтобы он не заезжал в лес. После того, как в журнале оставалась его подпись, водитель задумывался: стоит ли ехать в лес на отдых, так как в противном случае он может быть оштрафован на 50 рублей.

Для прочёсывания лесов мы использовали вертолёт, который уже «застоялся» в ожидании патрулирования. Кстати, на использование вертолёта МВД СССР нам выделило огромные деньги – 80 тысяч рублей на 1973 год. С воздуха мы засекали и появившиеся очаги пожаров, и автомобили, и «группы отдыхающих». В этих случаях мы давали координаты нашим инспекторам. Они прибывали по этим координатам на нескольких мотоциклах, оформляли протоколы на водителей, снимали с транспортных средств регистрационные знаки (всё в соответствии с решением горисполкома) и назначали на рассмотрение данного нарушения «к товарищу Семагину». Там, где позволяла лесная поляна для приземления вертолёта «Ми-2», пилоты – асы своего дела, приземлялись на этих полянах. Два наших работника выскакивали из вертолёта: один составлял на водителя протокол, а другой скручивал номерные знаки, имея при себе сумку с ключами и молоток с зубилом, на всякий случай, если болты крепления номерного знака заржавели, и их открутить не было возможности. Конечно, это было настоящее «пиратство» с нашей стороны. Не лучше в этой ситуации выглядела и советская власть, в лице Свердловского горисполкома.

При приземлении вертолёта, конечно, происходили «недоразумения». От мощных воздушных потоков, создаваемых вращающимися лопастями вертолёта, опрокидывались бутылки с водкой, стаканы, закуска, улетала одежда. На отдыхающих – нелегалов, внезапное приземление вертолета и «разметание» атрибутов отдыха, нагоняло шок. Быстро составлялся протокол, изымались номерные знаки, и мы взлетали для дальнейшего поиска «поджигателей леса». Если это были пешие группы, то к месту их дислокации мы подтягивали побольше сил. В этом случае инспектора останавливали какой-либо служебный автобус и всех, кто не успел убежать, доставляли на пост ГАИ или в райотдел милиции, где опять на них составлялись протоколы, и направляли «к товарищу Семагину».

За неделю таким методом мы направили на административную комиссию около 150 человек. Александр Васильевич с великим удовольствием рассматривал в течение целого дня протоколы и штрафовал всех нарушителей беспощадно. Много повидавшие, мы удивлялись, что никого он не пощадил, кого мы задержали в лесу. Получилось так, что ни пожарные, ни лесники не составили, ни одного протокола на нарушителей. Всю работу выполнила служба ГАИ с помощью вертолёта. Пожарные и лесники тушили пожары в лесу по названным нами координатам.

Начали мы ежедневное патрулирование с помощью вертолёта в пятницу. Наибольшее количество водителей транспорта и пеших отдыхающих было задержано в выходные дни. Однако к следующей пятнице количество граждан, желающих заехать или зайти в лес для отдыха, резко сократилось. А в воскресенье в лесах уже почти никто не желал отдыхать. Сработала неплохо пропаганда: ГАИ с помощью вертолета всё равно разыщет нарушителей в лесу. Ну и быстро разнеслось по городу, что Семагин Александр Васильевич беспощадно всех нарушителей штрафовал. Несмотря на всё возрастающую температуру наружного воздуха, пожары в лесах вокруг Свердловска резко сократились и их очаги «добивали» лесники, пожарные и «пожарообязанные» трудящиеся некоторых предприятий.

Наступила вторая неделя нашего патрулирования. Был понедельник. До обеда нам не удалось кого-либо обнаружить в наших лесах. Значит, граждане поняли, что в такую жаркую погоду в леса нечего соваться. После обеда мы снова начали облёт лесов и в районе посёлка Горный Щит, на тихой красивой лесной поляночке, с разноцветьем пахучих трав и цветов, увидели стоящий белый «Москвич-412» с открытыми четырьмя дверками. При подлёте пилот начал дико хохотать. Он повернул вертолет к машине моей стороной, и я увидел, что в машине парочка занимается, как позже стали говорить, любовью. Так как погода была жаркой, то оба участника прелюбодеяния разделись ну, насовсем. «Выполняя решение горисполкома», пилот начал приземляться на полянку рядом с «Москвичем». Воздухом от лопастей вертолёта полетели в разные стороны рубашка, брюки, платье, трусы, лифчик – и всё, что было не закреплено в «Москвиче» и около «Москвича». Но надо было видеть мужчину, который выбрался из автомобиля и стал перед вертолётом в совсем нагом виде и, как будто врос в землю. Девушка вылетела пулей из машины в другую сторону и совершенно нагая убежала в лес, по пути, прихватив, улетевшую впереди неё какую-то одежонку. Мы вышли из вертолета и старались сдерживать смех, который нас душил, а пилот «ржал», заглушая двигатель вертолёта, который он уже выключал. Мужчина продолжал стоять перед нами, как истукан. Он был ошарашен и не мог понять, что же произошло. Юра Злыгостев, который был со мной в экипаже, шепнул мне: «Вот бы сфотографировать».

- Одевайтесь, - предложил я мужчине на вид лет 42-ух.

Только после этого он, похоже «врубился», посмотрел на свой живот и прикрыл руками свое срединное место.

- А что случилось? – спросил он меня.

- Пожар.

- А где?

- Везде. Вся Россия горит.

- А-а-а, - дошло до голого водителя, и он пошёл искать и собирать свою одежду. За ним неотступно следовал Злыгостев со своим помощником, дабы он не убежал от нас. Мужчина собирал вещички: и свои, и девушки, которая была где-то недалеко в лесу, поросшему к тому же кустарником. Она крикнула своему «другу», чтобы он положил около куста её сарафан, что мужчина и сделал. Кое-как прикрыв наготу, он немного осмелел:

- И что Вы от меня хотите?

- Составим протокол на Вас и снимем с Вашего автомобиля передний номерной знак.

- Я подполковник штаба УралВО.

- Мы к Вам меры принимать не будем. Этим будет заниматься зампредгорисполкома Семагин Александр Васильевич, к которому Вы обязаны явиться послезавтра к 16.00.

После составления протокола и снятия номерного знака я сказал подполковнику:

- Продолжайте, товарищ подполковник.

- Издеваешься, - проскрипел он сквозь зубы.

Мы поднялись в воздух и видели, как из леса потихоньку к машине начала подходить подруга подполковника. Похоже, что она готова была снова убежать в лес, если бы мы повернули в сторону поляны.

Это был последний «посетитель» леса, которого мы случайно узрели на поляне. Даже не мы, а пилот вертолёта. Два последующих вылета были «холостыми»: леса вокруг Свердловска были чисты от транспорта и пешего отдыхающего люда. Оказалась прямая связь «человеческого фактора» и пожаров: не стало в лесах автотранспорта и людей, не стало и пожаров.

Бедный подполковник из-за этой поездки в лес, он перенёс много неприятностей. Тут и шок от «свалившегося с неба» вертолёта. А тут ещё Семагин мало того, что «отчистил» его как сорванца, так ещё и оштрафовал на 100 рублей, как должностное лицо. Подполковник в то время зарабатывал не больше 200 рублей. Узнав об этом, я разъяснил Александру Васильевичу, что военнослужащих нельзя по закону штрафовать. А во-вторых, заехав в лес, подполковник не является должностным лицом – он лицо, в данном случае, частное.

- Военный он или гражданский, меня это не касается. У нас чрезвычайное положение и мы должны будем всех штрафовать. И никакое он не частное лицо. Я позвонил командующему округом и мне вот прислали справку, что он там является какой-то приличной «шишкой». Он тут было на меня «потянул», так я его быстро поставил на место. А сегодня он уже был у меня вместе с генералом – начальником штаба округа. Они оба передо мною извинялись. А начальник штаба сказал, что подполковник будет теперь служить в Ханты-Мансийске.

Боже мой! Сколько неприятностей мы доставили бедному подполковнику. А ведь так для него всё хорошо начиналось на полянке.

- Вы ему задали вопрос, почему же он поехал в лес? – задал я вопрос Семагину.

- Да, он знал, что доступ в лес запрещён, но думал, что это военнослужащих не касается.

Я доложил Семагину, что мы прекращаем патрулирование лесов. Это не наши функции. Пусть теперь этим занимаются пожарные и лесники. Мы им сдаём чистые леса и ни одного пожара, хотя и в области, и в России леса продолжают гореть. Я этим занимался только потому, чтобы оказать посильную помощь родному горисполкому.

От такого «леща» Александр Васильевич расплылся в улыбке и поблагодарил за службу.

Примерно через неделю, может и раньше, он мне позвонил и пригласил к себе в горисполком. Оказывается, его вызывали на заседание облисполкома. Там его решили заслушать с «обвинительным уклоном»: почему он плохо организует борьбу с пожарами в лесах Свердловской зоны. Надо было знать Семагина. Такое обвинение в его адрес означало всё равно, что красная тряпка перед быком корриды. Его едва успокоили. Семагин доложил, как энергично и в короткий срок был прекращён допуск транспорта и населения в лес, как комиссия использовала для этих целей с помощью работников ГАИ вертолёт, как он, лично оштрафовал на большие суммы нарушителей, задержанных в лесах. И главное, что эти чрезвычайные меры, позволили ликвидировать, буквально за неделю очаги пожаров. Тогда, на заседании облисполкома было принято решение - наградить Семагина приличной денежной премией.

- А Вашему генералу Емельянову, присутствовавшему на заседании, объявили благодарность и предложили ему поблагодарить начальника ГАИ города Свердловска. А теперь есть предложение мою будущую премию взбрызнуть, - и начал открывать нижнюю дверку стола. Я категорически запротестовал, сославшись на усталость и шум в голове от более чем недельного «воздухоплавания» на вертолёте. Кроме этого, я объяснил ему, что собираюсь в длительное путешествие на автомобиле по Союзу, и каждый день занимаюсь допоздна его подготовкой. Конечно, основной причиной моего отказа было не ввязываться в это дело с Александром Васильевичем, так как он обладал крепким здоровьем и мог употребить очень много. Но главное, что он не мог остановиться «на достигнутом». А я этого не выдержал бы, так как к большим дозам не привык.

- Ну ладно. Мы с тобой не раз ещё эту премию обмоем.

У Александра Васильевича, как видно из моего рассказа, отсутствовали юридические знания. И все эти «проколы» сходили ему (да и не только ему) «с рук». С демократией у нас было слабовато, и часто становился прав тот, у кого больше прав. Так и в данном случае, вместо того, чтобы привлечь его за нарушение законов, ему выписали премию. Получилось как всегда у нас: победителей не судят.

Надо отдать ему должное. Александр Васильевич «пахал» как бульдозер. Получалось так, что он был стержнем горисполкома, вокруг которого крутилась деятельность этого органа. Он постоянно замещал председателя горисполкома. На работе он себя не жалел. Организм не выдержал перегрузок, и вскоре Александр Васильевич скоропостижно умер. Я очень сожалел об этом сильном руководителе. Судьба так распорядилась, что ему суждено было быть «вечным» замом вместе с другим заместителем – Букиным Владимиром Петровичем. На место мэра приходили и уходили назначенные на эту должность соискатели, а эти два «тягача» тянули тяжёлый воз городских проблем.

Так все же почему служба ГАИ ввязалась, казалось бы, в не свойственные её функциям дела? Как было уже отмечено, одними предупредительными мерами переломить ситуацию ни в 1972, да и в 1973 годах не удалось. Видно было, что мы будем предупреждать население до бесконечности, а пожары будут пожирать наши леса. А ведь в 1972 году я видел в Пензенской области сгоревшую деревню, что с содроганием вспоминаю до сих пор.

Нам бы пришлось до «сезона дождей» отвлекать массу времени и личного состава для работы, от которой никакого проку не было. А так за какую-то неделю с пожарами вокруг Свердловска было покончено, не дав им распространиться.

А разве ситуация каждое лето в нынешние времена не подходит под чрезвычайную, когда горят леса в Сибири и на Дальном Востоке на десятках, а то и сотнях тысяч гектаров?

Следует отметить, что ни одной жалобы на наши действия и действия городской административной комиссии не поступало.